вторник, 10 ноября 2015 г.

Либеральный взгляд на Русский марш - 2015


Русский марш в Люблино прошел в этом году без эксцессов. Какие лозунги поддержали националисты, кто пришел на марш и чем все кончилось — рассказывает The New Times



Лица Русского марша. Фото: instagram.com/heil_chernyshev



За сутки до Русского марша в Люблино СМИ сообщили о задержании главного идеолога движения "Русские" Дмитрия Дёмушкина. Другой лидер этого крыла националистов — Александр Белов (настоящая фамилия — Поткин) был арестован ещё раньше — осенью 2014 года. Тем не менее, шествие собрало, по информации организаторов, 1400 человек. Представители властей озвучили другие цифры — от 400 до 600 человек. Это в несколько раз меньше, чем в 2014-м. Тогда в Люблино маршем прошли по разным оценкам от 3 до 10 тыс. националистов. 


 Лозунги 

По плану, согласованному организаторами с властями города, марш стартовал в том же месте, где закончился сентябрьский либеральный митинг "За сменяемость власти".  Националисты прошли по улице Перерва, обогнули парк им. Артема Боровика и закончили марш небольшим митингом у памятника Солдату Отечества. Во главе шествия встали наряженные в казачьи шапки и бушлаты активисты. У каждого в руках – по длинному древку с флагом: "Мы русские, с нами Бог", "Православие, самодержавие, нация", иконы и кресты — абсолютно такой же набор, что и в прошлом, и позапрошлом годах. Сразу за ними выстроились бывшие участники запрещённого в октябре 2015 года этнополитического движения (ЭПО) "Русские". Их главный баннер — "Свободу Дмитрию Дёмушкину" — растянулся на добрый десяток метров.

Следом расположилась колонна Нового черного блока — наиболее радикально настроенные участники марша. Национал-социалисты несли два баннера "За Европу и Отечество" и "Добудем Родину!". Над ними развевались знамена Правой партии, флаги с лозунгом "White Power" и кельтские кресты на красном поле. Активист Черного блока Антон Смирнов, державший один из таких флагов с кельтским крестом, был почти сразу задержан. «Перед началом шествия его попросили свернуть флаг и пройти в машину, подписать документы. После куда-то увезли», — рассказал NT один из членов движения. После колонны Чёрного блока шла Правая колонна с лозунгами "Нет политическим репрессиям" и "Свободу политзаключенным", а замыкало шествие движение "За славянское единство" с флагами Белоруссии, Украины, Сербии и России. Кто-то продавал на входе черно-бело-желтые значки, кто-то майки, а кто-то — и собственноручно связанные шарфы той же расцветки.  



Чёрный блок - ультраправые. Фото: Антон Белицкий


«А чего про жидов не кричим?» 

Темп маршу задали его лидеры, участники запрещенного ЭПО "Русские", но в какой-то момент инициатива перешла к Новому черному сектору.  Бритоголовые парни — классические скинхеды и модно одетые неонацисты — сперва стали скандировать относительно мягкие лозунги ("Кто все испортил — Путин! Кто все исправит — националисты!"), но постепенно перешли к более жестким: "Россия для русских!", "Европа должна быть белой!". "А чего про жидов ничего не кричим?" — удивился кто-то из них. Смех пробежал по толпе, но идею никто не поддержал. Вообще весь митинг прошел довольно мирно, несмотря на большое количество агрессивных молодых парней в черных бомберах и свитшотах с рунами. Митинг, прошедший у памятника Солдату Отечества, больше походил на выступление передвижного театра. В одном углу заняли позицию люди с православными флагами, в другом поместился книжный развал, разбитый старичком интеллигентного вида. Набор книг соответствующий: альтернативная история Второй мировой, богословская литература, а рядом — к примеру, биография певца Игоря Талькова.

Выступление лидеров националистов началось с небольшой заминки — долго не могли найти свернутый баннер "Свободу Дёмушкину". Со сцены даже успели объявить, что баннер изъяли, но именно в этот момент он нашелся. Вел митинг Юрий Горский один из бывших руководителей ПЗРК (Партия защиты Российской конституции) "Русь". 

«Смерть — это только начало» 


"Митинг будет небольшим, выступать особо и некому — всех или закрыли, или собираются закрыть", — начал выступление Горский. В своей речи он рассказал о вызове Дёмушкина в Вологду ("Заявление на него написал 16-летний пацан, сказал, что Дёмушкин учил его свастики на церкви рисовать"), об антирусских законах и политических заключенных.

После небольшого вступления Горский передал слово председателю Русской правозащитной лиги Владимиру Истархову (настоящая фамилия — Иванов). "У нас нет возможности выбрать депутатов, мы не выбираем судей. Это антиконституционно, эта власть совершенно нелигитимна", — с жаром рассказывал собравшимся Истархов. После него слово взял Илья Сотников, русский национал-социалист. "Последние полгода показали, как система может задавить человека. Я говорю о Дмитрии Дёмушкине, как бы кто к нему не относился", — начал с актуального Сотников. В этот момент двое полицейских подошли к стоявшему у трибуны лидеру колонны Черного блока Александру Самохину и попросили его пройти с ними, но тот отказался, и тогда его силком отвели в автозак. Митинг на несколько минут остановился. "Никто его в беде не оставит, я вам обещаю", — заявил со сцены Горский.


Вместо Самохина, который должен был выступать на сцене следующим, от Черного блока речь произнес активист Константин, который не назвал свою фамилию, а лицо спрятал за широким шарфом. "Полиция может нас скрутить в любой момент. Но это нас не останавливает. У нас есть право думать, что мы русские". После национал-социалистов выступил Дмитрий Мелаш, известный в националистической среде публицист. Он призвал всех покупать охотничьи лицензии и вооружаться. "Помните, смерть — это только начало. Слава России!" — мрачно закончил он речь, посвященную репрессиям. Слово снова взял Горский. "Власть завидует нам, потому что мы смогли! Мы организовали русских людей. Русских не запретить!" — сорвался на крик ведущий митинга. 

Четырнадцать пунктов 

В заключение националистический поэт Николай Боголюбов прочел стихотворение "Русское небо" и рассказал, что за это и другие стихотворения суд преследует его по статьям 280 («Публичные призывы к осуществлению экстремистской деятельности») и 282 («Возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства») УК РФ. После этого оставшиеся националисты — около 50-60 человек — проголосовали за резолюцию, которую зачитал Горский. Они потребовали ротации политических элит, реформы судебной системы, отмены статей 280 и 282, а также самого понятия «экстремизм», сокращения аппарата ФСБ, разрешения на покупку и ношение короткоствольного оружия — всего четырнадцать пунктов.

Уже подойдя к метро, особо ярые неонацисты стали обсуждать дальнейший план действий. «Можно сорваться на вокзал, чего-нибудь там найдем», — предложил один. Остальные вяло кивали. Из их беседы было ясно, что речь идет, скорее всего, не о покупке билетов на поезд, а о драке с мигрантами.  Поедут ли они куда? Вряд ли. «Менты сейчас на пике активности, хватают все и вся. Если и поедем, то не сегодня», — заверил остальных бритоголовый парень и нырнул в переход на станцию метро «Братиславская».



Антон Баев. Выступать особо некому / The New Times 4 ноября 2015




Чёрный блок. Фото: Антон Белицкий


Русский марш. «Поскольку всех пересажали, спикеров у нас немного»


В полдень на улице Перерва собрались националисты, их было не больше 500 человек. Такого малочисленного «Русского марша» не было ни разу за все десять лет, что проводится эта некогда громкая и пугающая обывателей акция. Ко всем бедам националистов — вроде раскола по украинскому вопросу — добавилось еще и то, что у них, по сути, не осталось лидеров в публичном поле. Александр Поткин (Белов) под стражей с октября 2014 года. Его соратник Дмитрий Дёмушкин за день до марша был задержан сотрудниками ФСБ и отправлен в Вологду — там 16-летний подросток якобы нарисовал на церкви свастику и сказал полицейским, что его вдохновили на это жизненный путь и выступления Дёмушкина. Сам Дёмушкин в Вологде не был ни разу и с подростком не знаком. Наконец, организация «Русские», которую придумали Белов и Демушкин, неделю назад Мосгорсуд запретил как экстремистскую. Националистическое движение в России переживает серьезный упадок.

Перерва была больше всего похожа на загон, с двух сторон огороженный серыми металлическими барьерами. Вдоль барьеров стояли солдаты. Националисты строились в плотном окружении полицейских, переругиваясь с ними. Так, полицейский майор потребовал от одной из колонн убрать флаги с кельтским крестом. Эта символика якобы запрещена в России. «Покажите нормативно-правовую базу, — начали жаловаться участники марша. — Да это древний знак! Он на исторических памятниках есть, половина могил в Европе им украшена!» Майор ушел совещаться по рации, потом махнул рукой — можно. Баннер с надписью «Русский марш» полиция тоже запретила. Головная колонна шла с растяжкой: «Свободу Дмитрию Дёмушкину» и с его портретом. С портрета Дёмушкин смотрел укоризненно.


Начало шествия откладывалось: полиция продолжала проверять лозунги и символику на соответствие законодательству. «Ладно, давайте пока повторим наши кричалочки», — примиряюще говорил передним рядам распорядитель и организатор еще самого первого «Русского марша» Юрий Горский. «Русские, вперед! Русский марш — это мы! Русских не запретишь!» — заорал он вдруг страшным голосом. Толпа разрозненно подхватывала.

Первыми пошли хоругвеносцы. На одной из хоругви было написано «Мы русскiе съ нами Богъ», на другой был портрет убитого еще в начале 1990-х певца Игоря Талькова. Эти знамена националисты носят 4 ноября уже который год.

Колонны пошли медленно и нестройно, со всех сторон их сдерживала полиция. «Россия — это Европа!» — скандировали участники марша грустным многоэтажкам Марьино. Раньше жители на них хотя бы с балконов выходили посмотреть, сейчас было пусто. «Мы за визовый режим», — выступали националисты, и в этом чувствовалось легкое противоречие с предыдущим лозунгом. Чуть ли не первый раз за всю историю «Русских маршей» не было ксенофобских лозунгов — участники явно больше думали о собственном самосохранении.



Участница Русского марша в Люблино. На Имперском флаге изображение последнего российского императора Николая II Романова (1894-1917). Фото: Алексей Романов


«Русский марш» медленно и без инцидентов дошел до станции метро Братиславская. Улица и тут была перекрыта, но на остановке общественного транспорта несколько стойких людей ждали автобус. Вот они смотрели на националистов как на врагов. По ходу движения марша тут висел издевательский рекламный баннер, приглашавший всех в центр города — на шествие «Мы едины». Неслось нестройное скандирование, предлагавшее поменять местами Александра Белова с Анатолием Сердюковым, а Дмитрия Дёмушкина — с Владимиром Путиным. Наконец, «Русский марш» добрел до места проведения финального митинга — на небольшую площадь, где стоит памятник Солдату Отечества.



Чёрный блок или т.н. Непримиримая колонна - ультраправые и радикальные антикоммунисты. Фото: Антон Белицкий


«Представители непримиримой колонны, пройдите, пожалуйста, поближе к сцене», — призывал Горский, однако колонна, видимо, была настолько непримирима, что каких-то заметных движений у сцены так и не произошло. «Мы коротко, — обещал Горский. — Поскольку всех пересажали, спикеров у нас не так уж и много». Он попросил, чтобы к сцене принесли баннер «Свободу Дмитрию Дёмушкину», но его никак не могли найти. «Что, и его арестовали? — сокрушался Горский. — Вот это ирония, вишенка на торте». Баннер нашелся, его кое-как вытянули вдоль сцены, роль которой играл небольшой полугрузовой автомобиль с открытой платформой.


Горский с ностальгией вспомнил первые марши, на которые «выходили толпы молодых людей» и которые показали, «какое сильное в России подполье». «Власть испугалась, и мы имеем то, что имеем», — националист оглядел немногочисленных соратников. Его внимательно слушал пожилой мужчина, приехавший из Твери. В руках у него был самодельный плакат со стихами: «Меня тревожит вид твой грустный / Какой бедою ты тесним? / И человек сказал: „Я РУССКИЙ“/ И Бог заплакал вместе с ним!»

На сцену начали выходить ораторы, из слов которых можно было сделать вывод, что сказать националистам на данный момент особо нечего. Да и некому. Владимир Истархов из «Русской правозащитной лиги» говорил, что «сегодня, в путинской России беспредел, а Путин в Кремле пишет антирусские законы». Русский национал-социалист по имени Илья Сотников назвал задержание Дёмушкина перед маршем «беспрецедентным», хотя такое бывало и раньше. «Даже если останется только один русский человек, мы все равно победим», — говорил Сотников, хотя из этой фразы вообще было непонятно, кто имеется в виду под словом «мы». Следующего оратора, Александра Самохина, прямо перед выходом на сцену задержала полиция. Организаторы призывали сохранять спокойствие и обещали, что юрист уже выехал.

На сцену вышел последний оратор. Он призвал покупать охотничьи билеты — подразумевая последующее приобретение охотничьих ружей. «И помните, смерть — это только начало», — приободрил он. Озадаченные таким суровым поворотом участники «Русского марша» начали расходиться.




Илья Азар. Все за Россию, Россия для всех / Meduza.io 4 ноября 2015 года. Смотрите также репортаж телеканала Дождь с Русского марша. 





Мероприятие Русский марш «За Русский мир»! , инициатором которого стало национально-патриотическое движение «Русский мир» 4 ноября.




Умножение маршей



Первый «Русский марш» в 2005 году ошеломил Москву: девять правых партий и движений выступили совместно. Свыше трех тысяч человек (это по тем временам очень серьезный масштаб) прошли по центру города. Шествие возглавлял публицист Егор Холмогоров с иконой в руках, но на марше нашлось место и сторонникам Александра Дугина с их идеями евразийской империи, и радикалам: соратники Дмитрия Дёмушкина по Славянскому союзу на радость журналистам вскидывали руки в нацистском приветствии (позже, в 2010 году, организацию признали экстремистской и запретили). В националистах заметили серьезную политическую силу, им удалось наполнить собственным содержанием только что учрежденный и впервые отмечаемый тогда День народного единства. Власть придумала праздник, чтобы отвлечь население от привычки веселиться 7 ноября, но не придумала, что с праздником делать. Националисты нашли ему применение. 


В этом году юбилея не вышло: уцелевшие организации правых не смогли (и не пытались) договориться о совместных действиях. Накануне марша было признано экстремистским и запрещено очередное движение Дёмушкина — этнополитическое объединение (ЭПО) «Русские». Самого Дёмушкина 3 ноября задержала полиция. А все три марша выглядели уныло и малолюдно, особенно на фоне провластного шествия, организованного Общероссийским народным фронтом (ОНФ) в центре Москвы и собравшего 85 тыс. участников. 


Эксперты винят в бедах правых украинскую авантюру: отношение к аннексии Крыма и войне на Донбассе раскололо ряды националистов. Одни (таких большинство, здесь стоит назвать, например, Национально-демократическую партию (НДП) Константина Крылова и группу поклонников сайта «Спутник и погром») отправляли гуманитарную помощь и добровольцев в самопровозглашенные республики, другие (таких единицы) сражались в рядах добровольческих батальонов АТО. Но все упустили за спорами вокруг Украины традиционную повестку — проблемы, связанные с мигрантами, жителями республик Северного Кавказа и т.п. А сторонники «борьбы за русский мир» в итоге благодаря зигзагам российской внешней политики еще и оказались в довольно глупой ситуации, не сумев определиться с тем, как сохранить лицо в ситуации «слива Новороссии». 


Но необходимо отметить еще один нюанс: и до украинских событий националисты не были в России серьезной политической силой. Их опасалась либеральная интеллигенция, их охотно использовала в пропагандистских целях власть, если надо было напугать население и умеренную оппозицию «русским фашизмом». Кроме того, власть всегда пристально следила за происходящим на правом фланге, зачищая все, что могло претендовать на популярность. Так было запрещено, например, Движение против нелегальной иммиграции (ДПНИ). Его лидер Александр Белов (Поткин) сейчас в СИЗО и обвиняется сразу по четырем статьям УК. Более умеренные движения — вроде упомянутой выше НДП — просто не регистрируются и существуют на полулегальном положении. И лидеры, и организации националистов глубоко маргинальны, притом что националистические и даже ксенофобские настроения в России распространены широко. Политолог Станислав Белковский считает, например, что электорат националистов — «две трети населения страны». 


Русские правые никогда всерьёз не пытались конкурировать с государственной пропагандой. Государство — когда это было выгодно — охотно брало на вооружение лозунги правых и также охотно преследовало самих правых. Некоторые лидеры националистов раз за разом попадали в одну и ту же ловушку, воображая, что они и их идеи, наконец, стали нужны власти по-настоящему (модно было, например, подсчитывать, сколько раз Владимир Путин употребил слово «русский» в знаменитой «крымской речи»), другие и не пытались выбраться из бесконечных разборок в социальных сетях. Власть же на поле правых смогла выжать из украинского конфликта максимум: когда националисты оказались ситуативными союзниками, готовыми клеймить «бандеровцев», некоторых даже пустили в ток-шоу на федеральных каналах. А когда задачи изменились, про идейных борцов за русский мир просто забыли. О судьбе не поддержавшего Новороссию Дёмушкина выше уже упомянуто. Бытовая ксенофобия практически легализована: ненавидеть можно и даже нужно, но американцев. Удобно и практически безопасно: помогает гражданам демонстрировать единение вокруг национального лидера и не дает устроить погромов ввиду отсутствия компактных поселений выходцев из США на территории РФ. Риторика государством у националистов конфискована: имперская — целиком, прочая — актуализируется по необходимости. 


И спустя десять лет после первого «Русского марша» он остается едва ли не главным достижением русских правых. А символ нынешнего состояния движения — двадцать человек на акции «За русский мир!» возле Театра зверей дедушки Дурова 4 ноября.


Иван Давыдов. Умножение маршей / The New Times №37(385), 9 ноября 2015. 

Комментариев нет:

Отправить комментарий